Увы, несмотря на все наши старания, никаких подробностей узнать не удалось. Не смогла их привести и библиотекарь и  краевед Т. Анисина, занимавшаяся историей села. Просто слетались, да и  все тут! Как выглядят колдуны, что собой представляют, чем привлекало их  дерево – в ответ на эти вопросы наши респонденты только пожимали плечами. Лишь один мужичок заметил, что в дуб этот часто бьют молнии.

Даже одна из самых пожилых жителей села, П. Прохорова, чей дом находится рядом с дубом, почти ничего не смогла добавить:

- Я по рождению не здешняя, но всю жизнь в Бояновичах прожила. Да, говорили про дуб много чего... У меня детей много было. Мы спали в  огороде, когда дом ремонтировали, и пужались: шумится на дубе, как будто разговаривают. Утром встанем – никого. Но это птицы, листва. А мы  думаем, колдуны слетались. Нам все говорили: на этом дубе – колдуны.

Мужчина средних лет, он долго искал своё истинное предназначение в жизни. Где он только ни побывал, кем ни работал. Павел помнит себя киномехаником в клубе своей деревни, разнорабочим, трактористом, токарем, лесником, пожарным. Судьба кидала добывать хлеб насущный и за пределы нашей области. Может, от неустроенности бытовой не сложилась первая семья.

Деревня Высокое, входящая ныне в состав МО СП «Село Колодяссы», до сих пор знаменито своей бывшей начальной школой, которую возглавляла Е.Н. Дерунова — кавалер ордена Ленина. Об этой школе и её директоре написал замечательную повесть талантливый калужский журналист Иван Синицын. «Школой „золотых“ ребят» назвал он своё произведение. В итоге о такой глубинке, как деревня Высокое, узнала Россия.

Я родился до Октябрьской революции — в 1905 году. Рано начал работать. На Еленском стекольном заводе. Помню его историю как свою жизнь. Но о заводе я писал в райгазету, и люди знают, как он перестал существовать. Как самый пожилой житель Еленского вспоминаю, как хвастовичане жили в пору моего детства.

Прошлое хвастовичского края для нынешней молодёжи трудно поддаётся какому-то анализу, потому что за сто с небольшим лет произошли разительные изменения в жизни самих хвастовичан. Такие, что нынешняя молодёжь с трудом верит в ту «дикость», какая была и процветала в наших сёлах и деревнях.

Наш край был крестьянский, отходнический. Хлеба своего никогда не хватало. А семьи были большие. Их надо было кормить. Поэтому во всех поселениях мужчины занимались кустарничеством, — организовывали, как мы теперь говорим, кустарные производства каких-нибудь поделок: делали колеса для телег, телеги, лопаты, конские дуги, грабли, ткацкие станы, прялки, детские качалки и многое другое. Женщины много ткали полотна из той пряжи, которую заготавливали из льна, шерсти, конопли, обшивая свои семьи, а также продавая его излишки в степи. Кроме того, наши женщины до революции (и даже до самой Великой Отечественной войны) плели хорошие лапти (была самая ходовая обувь), продавая их в Хотынецкий и в другие районы Орловщины. Они также много заготавливали рушников, которые очень знатно (красиво) вышивали. Эти рушники (и полотенца) также часто шли или на продажу, или на обмен. Крестьяне также очень умело выделывали овечьи шкуры и шили из них полушубки и шубы. Эта одежда была очень необходимой для зимнего периода жизни. Овчинной одежды было вдосталь в каждой «самостоятельной» семье.

А ещё хвастовичские мужчины занимались отходничеством, т. е. определенными важными и нужными работами на стороне — обычно за пределами района и даже губернии (об этом не раз писала и районная газета). К примеру, красненцы рубили и ставили на фундамент дома с полной их отделкой и пуском в эксплуатацию. Не так мастерски и знатно дома строили также мужчины из Бояновичей, Кудрявца, Клена, Стаек. Милеевцы имели свою специализацию — пилили бревна на доски специальными продольными пилами — их звали «пильщиками». Крестьяне, жившие в деревнях возле Еленского, возили на лошадях хворост и дрова на стекольный завод, а также заготавливали торф в пойме реки Рессеты.

Весной очень многие мужчины из Стаек и других поселений гоняли плоты лесозаводчиков для продажи древесины в Калуге и даже в Нижнем Новгороде.

Помню, как жили крестьяне в своих избах. Эти хаты большей частью были без труб, т. е. печи в них топились «по-черному». В избе имелось всего одно окошечко, которое имело специальную задвижку. На зиму это окно часто затыкалось тряпкой.

Семьи жили, по сути дела, вместе со скотом — через перегородку.