И что теперь делать? Опустить руки? Конечно, нет. Если бы население опустило руки в 90-х, то изрядная доля погибла бы с голоду ещё тогда (падение валовой продукции колхозов было в разы из-за кардинального снижения рентабельности, а импортировать было не на что — у страны были огромные долги). Значит что-то делать можно. Что?

• Для начала хотя бы распространять информацию о том, что такая проблема существует. Напомню, в течении года были попытки опубликовать эту статью, но в итоге все журналы (включая специализированные) отказались ее брать даже в сокращенном виде. Пресса у нас на сегодня совершенно свободная и по ряду причин им некомфортно печатать и распространять подобную информацию.
• При этом я не призываю ставить ссылки на эту статью. Гораздо важнее — собирать и писать новую аналитику, максимально точную и объективную. Кто ездил по сельской местности (особенно ближе к северу), те все это видели своими глазами, но по ряду причин найти что-либо более внятное, чем эмоциональную публикацию в газете — крайне сложно. Фактически нет публикаций о причинах явлений и о том, почему дальше ситуация может серьезно ухудшаться.
• И надо понимать, что сейчас государством в лице Госдумы закладывается прочный фундамент для дальнейшего ухудшения положения сельских жителей. Одно из серьезных направлений — законотворчество. Оно сегодня поставлено так, что вдруг делает незаконным образ жизни местных жителей, которым они жили десятилетиями.

Кто-то, не слишком знакомый с предметом, может сказать: «Какая-то слишком мрачная картина нарисована, не может такого быть. Ведь кормил же кто-то 140 миллионов населения России в 90-е, в т.ч. после дефолта, когда мы не могли закупать продукты?» Что можно на это ответить... Ниже приведена схема структуры продукции сельского хозяйства по категориям хозяйств (в фактически действовавших ценах; в процентах к итогу).

Источник: Федеральная Служба Государственной Статистики

Это официальная статистика, и у федеральной службы нет причин преувеличивать роль населения. Население кормило себя само. Доля личных хозяйств достигла максимума (56,5%) в 2002 году, потом начала медленно снижаться. Показательно, что площадь земель личных подсобных хозяйств составляет примерно 2.5% от площади сельхозугодий страны. Получается, что 5-7% площади сельхозугодий достаточно, чтобы в экстренной ситуации прокормить всю страну (причем располагаются эти угодья фактически во всех климатических поясах России примерно пропорционально проживающей доле населения). Т.е. если завтра границы перекроют — зубы на полку, пожалуй, никто не положит. Вот только заслуга государства в этом не просматривается, скорее наоборот.

Как известно, в России есть две беды. В сельской местности вторая российская беда сегодня стала особенно острой. Если в советское время дороги хоть как-то строились и ремонтировались, то в последние годы ими просто никто не занимается. Денег на это нет, и не предвидится. Ниже приведена статистика:

Развитие инфраструктуры сельской местности в Калужской области, количество дорог с твердым покрытием.

Источник: Федеральная Служба Государственной Статистики по Калужской области

Получается, что в среднем в области за последние годы строится порядка 20 километров сельских дорог в год. Причем злые языки говорят, что точно известно, к чьим дачам ведут эти конкретные дороги.

Вопреки часто встречающемуся убеждению, местная администрация в какой-то момент перестала быть заинтересована в развитии сельской местности. Люди, в т.ч. увлеченные созданием новых сельских проектов, благодаря которым количество людей в деревнях будет возрастать, думают, что их должны поддержать. Но это не так.

Точнее — на уровне личных отношений конкретный глава района или сельской администрации может и поддержать какой-то проект, однако надо чётко понимать, что с точки зрения местного бюджета они, как правило, не заинтересованы в подобных проектах.

Как уже не раз говорилось выше, производство сельхозпродуктов в массе своей давно ниже уровня рентабельности. Это не случайность, а закономерность в силу ряда вполне объективных факторов. Практически любой глава района не раз наблюдал очередной многообещающий проект, который вместо планировавшейся крупной отдачи либо еле балансировал на грани рентабельности, либо закрывался совсем. Низкое доверие к новым проектам основано на реальном опыте.

В ситуации, когда продукция сельского хозяйства стала стоить дешевле, чем топливо, необходимое для того, чтобы эту продукцию собрать, единственной ценностью, которой обладали крупные сельскохозяйственные предприятия, осталась земля.

С принятием нового Земельного кодекса, разрешившего торговлю землёй, многие хозяйства, располагавшиеся у трасс и вблизи городов, были либо сразу скуплены, либо обанкрочены и скуплены. Сельскохозяйственная деятельность при этом либо прекращалась, либо оставлялась только как «прикрытие». Наибольшей стоимостью в России обладает не сельскохозяйственная земля, а земля под застройку. Перевод земель в категорию, разрешающую застройку — сложная процедура, требующая времени и средств. При этом закон формально требует землю сельхозназначения обрабатывать, и если земля не обрабатывается 3 года — она должна изыматься. По счастью, строгость наших законов компенсируется гибкостью при их исполнении. В итоге распахивается только часть земель (обычно поля, которые видно с трассы), что позволяет снизить размер всех видов издержек и не думать об обработке полей, расположенных в глубине территории (т.е. о большей части земель). В итоге даже в центральной России велик процент полей, которые не обрабатывались по 15, а местами и по 20 лет.

Излишне говорить, насколько важна сегодня для активных молодых семей школа. В подавляющем большинстве семей вопрос получения детьми среднего, а то и высшего образования не обсуждается. Конечно, дети должны его получить.

Во многом это заслуга советского периода, когда государством были вложены колоссальные средства в повышение уровня образования, в строительство школ, в том числе сельских, в подготовку кадров.

Сегодня мы наблюдаем обратную картину — количество школ и дошкольных учреждений сокращается, причем достаточно быстрыми темпами.

Так сложилось, что автор хорошо знаком со статистикой по Калужской области. Область эта находится в самом центре России. Не слишком на север и не слишком на юг, ещё не Черноземье, но уже и не Карелия. Центральная Россия.

Подавляющее большинство колхозов и совхозов области развалились в лихие 90-е. Земля, как правило, не обрабатывается (либо обрабатывается только на бумаге), все кто могут — бегут из села в город — в райцентр и дальше. Кто-то в областную Калугу, кто-то Обнинск, кто-то в Москву, благо она не так далеко.

Еще в начале 20-го века во время поездки в Америку наши писатели-сатирики Ильф и Петров были удивлены большим количеством населения, живущего там в своих домах. «Одноэтажная Америка» — весьма интересная и показательная книга об их поездке в Америку в середине 20-х годов. В дальнейшем тенденция сохранилась, в США всегда считалось престижным иметь свой дом. В СССР — престижно было иметь квартиру в многоэтажке. Интересно, что в США жилые многоэтажки тоже есть, но используются, в основном, как жильё для бедноты. Социологам давно известно, что проживание в многоэтажных домах снижает демографическую нагрузку (снижает рост населения). По тенденции обычно четвёртое поколение проживающих в них уже не имеет детей. Хотя при этом многоэтажные дома могут быть весьма экономны в плане стоимости одной квартиры для семьи. Получается сразу несколько плюсов с точки зрения государства, территория которого перенаселена.

При этом люди, живущие в своих домах, обычно более здоровы, более самостоятельны и более консервативны (в хорошем смысле этого слова) по сравнению с жителями многоэтажек, более склонных к изменению, или, как считает ряд социологов, к деградации культуры. В своих домах проще сохранить семейные ценности, проще вырастить здоровых детей. Даже американский патриотизм (приносящий Америке массу плюсов в рядовой жизни) в том числе связан и с проживанием в своем доме. Свой дом гораздо чаще воспринимается как свой кусочек Родины (малая Родина). Квартира же, как малая Родина, фактически не воспринимается.